Литературное объединение "У камелька"
  №6 2007
 



Литературы без читателя не существует…
Одна из главных задач поэтического клуба «У камелька» - это знакомить Вас, уважаемые читатели, с творчеством эжвинских литераторов.
Благодарим Вас за то, что проявляете интерес к нашему творчеству, приходите на встречи, читаете наши книги… А в том, что они востребованы, мы убедились.
В шестом номере литературно-художественного альманаха представлены авторы, которые уже хорошо знакомы Вам. Это - Евгений Суворов, Маргарита Прилуцкая, Людмила Чебыкина, Олег Рочев, Нина Николаева, Людмила Ханаева и Виктор Бурдин. Интересно заявляют о себе Анатолий Вотяков и Наталья Зонова. Постепенно раскрывается творчество Екатерины Филипченко, Татьяны Барышевой, Татьяны Асафьевой.
Страницы очередного сборника познакомят Вас не только с поэзией, но и с прозой. Здесь вы встретите гражданскую и духовную поэзию, милые пейзажные зарисовки, любовную лирику… Настроение творческого человека бывает разным… Но каждый из нас пытается в самом простом увидеть что-то необычное и рассказать об этом, поделиться своим мироощущением, жизненным опытом…
В рубрике «Наши гости» помещены отзывы о творчестве членов литературного клуба «У камелька». Их нам предоставили: Андрей Канев - поэт, прозаик, литературовед, член двух творческих союзов России – журналистов и писателей, член-корреспондент академии наук и искусств с 1999 года (г. Санкт-Петербург), бессменный составитель литературного альманаха «Сыктывкар», Владимир Соловьев – кандидат исторических наук и друг клуба - поэт Алексей Карпов.
Радует, что на наш огонек спешат все новые и новые творческие люди. Конечно, есть и такие, которые, один раз промелькнув в «Дебюте», исчезают, но многие прочно прописываются в «Камельке».
Второй год совместно с детской библиотекой «Алый парус» мы ведем работу с учащимися школ. Результат общения с детьми, которые пробуют писать – появление в альманахе «Детской странички». Донченко Юля, Корычева Света, Дуксо Настя (школа №27), Туркин Иван (школа № 30), Старцева Марина, Сапунова Ира (школа №29) … как видите, путь к нам проложили только три эжвинские школы. Но я думаю, что эта страничка с каждым годом будет пополняться новыми именами. Мы с удовольствием работаем со школьниками, потому что понимаем - это наше будущее!
Над содержанием сборника работали представители редколлегии Людмила Чебыкина и Маргарита Прилуцкая, а над оформлением - выпускница Сыктывкарского университета Екатерина Пипченко.
Так хочется верить в то, что маленький огонек, который семь лет тому назад отогрел нас в сложное для всех перестроечное время, когда казалось, что народ живет только «хлебом единым», не угаснет, а будет дальше гореть, согревая своим теплом отзывчивые души.
Я попробовала в этой статье коротко представить Вам, уважаемые читатели, нашу новую книгу. Но будет лучше, если вы сами перелистаете страничку за страничкой… Ведь мы пишем и издаем литературные альманахи для Вас!

Руководитель творческого
клуба «У камелька» - Людмила Ханаева


Наталья Зонова

* * *
Нет равновесия. Иголкой по стеклу
Обыденность рисует драму. Вечер
Крадется кошкой черной. Не пойму,
К чему луна, когда не будет встречи.
Два человека горьких – я и ты,
И наш мирок – дуршлаг из сотен дырок.
Мы родились из вечной суеты
И ждем тепла. Но холодно и сыро
В пространстве, не спасенном для двоих,
Поделенном на множество предлогов.
И кто угодно может в нем творить,
Не замечая нас с тобой, убогих.
18.07.06г.

* * *
Солнце упало за горизонт
Огненной брошкою.
В небе луна распахнула зонт
Звездною крошкою.
Черные ночи дремы полны
И покаяния.
Где-то остались легкие сны,
И в ожидании-
Время, повисшее над головой.
Часики тикают.
Север вдали, но до боли свой:
Странное, дикое
Чувство, щемящее душу в такт
Сердцу горячему.
Видимо жить суждено мне так -
По-настоящему.
15.08.06г. Кучугуры

* * *
Обережка моя, ты не новая.
Я досталась тебе непутевая.
Ты меня все спасаешь. Я пленная:
Глаз не сводит хозяйка – Вселенная.
Убегаю – находит. Мгновение
На ладони ее: «В чем сомнения?
От себя убежать? Что ты, милая.
Ты, дитя мое». «Мать, отпусти меня,-
Обережку возьму на удачу я,-
Отпусти, а иначе заплачу я».
«Ну, иди. Только выхода нет» –
Слышу матери горький ответ.

* * *
Пора наступила окончиться южному лету.
Жаль. Солнце, нещадно палящее, стало привычным.
Я завтра отсюда в туманы седые уеду,
Где осень обнимет тоскою, а слезы девичьи
Росинками горько прольются в родимую землю.
Но лес приголубит широкой зеленой ладонью,
И ветер прохладный взъерошит бесцветную челку.
Брусничной кислинкой я душу до края наполню.
Подумаешь, юг! Я вернулась все той же девчонкой.

* * *
Соскучишься. Придешь – тебя утешу,
Но звать не стану. Холодно в ночи.
Я для тебя вчера казалась вещью,
Сегодня голосом, который все молчит.

Открою дверь и сяду у порога,
Не для того, чтоб думать о тебе,
А для того, чтоб вымолить у Бога
Прощенья и участия в судьбе.
19.12.06г.

* * *
Рождество. Явление сказки.
Вифлеемская звезда.
Мир торжественно прекрасен.
И чего ж волшебней ждать?
Вырастая из пеленок,
Сохранив восторга вкус,
Созерцаем умиленно
Мир детей, рожденье чувств!
24.12.06г.

Е.С.
Воспаленный огарок свечи –
Догорающей розы молчанье,
Посвященным вручались ключи
Награждением за неслучайность
День клонился к седым берегам,
Вечер жаждал объятий сердечных,
Я училась ходить по слогам,
Оказалось – иду в бесконечность…
16.01.07г.


Людмила Чебыкина

* * *
                 Посвящается Марине Писаревой
Марина! – осень,
                          Марина! – птицы
С собой надолго тепло уносят!
А наше лето не повторится –
Ушли ответы, пришли вопросы,
Пришло желанье понять и вникнуть
В суть мирозданья, в чужие судьбы,
К отцовской вере душой приникнуть…
Истцы все дальше, все ближе судьи.
Все ближе радость от покаянья,
Все дальше горечь от непрощенья,
Все ощутимее пониманье,
Что нет единственного решенья,
Того, что выдумали мы сами
Себе на счастье казалось,
                                          ибо
Не мы решаем под небесами,
Мы только маемся от ошибок:
Пути не зная, не видя цели,
Наивно радуясь переменам,
Мы столько их натворить успели,
Не замечая дурной подмены!
Слепые руки, слепые губы,
В грехе кромешном глаза незрячи…
Мы наши души страстями губим,
И только в сердце стихами плачем…
Уже мы вышли из этой тени
Под солнце веры, под свет Господень,
Но цепи носим еще на теле,
Еще не верим,
                     что в жизнь выходим,
Еще от света глаза слезятся,
Еще нам странно и необычно
От невозможности отказаться,
Крест налагая, менять привычки,
От неизбежности, припадая
К святым иконам, воскликнуть: «Отче!
Прости мя, грешную, пропадаю,
Прими молитву, приди на помощь…»

Марина! – осень,
                         Марина! – травы
Уже пожухли и смолкли птицы.
Пойдем же к светлым российским храмам,
Чтоб животворной любви напиться!

* * *
Разные тропинки –
Общие дороги.
Дышим по-старинке,
Думаем о Боге.

Где нас черти носят –
Там одни потери.
У кого ни спросишь –
Думает о Вере.

Где воды напиться –
Не нужны подсказки.
Можно из копытца.
Результат – по сказке.

Замирая чутко
Возле губок алых,
Не доверьте чувства
Доводам «бывалых».

Доводам рассудка
Душу не доверьте.
Мысля о минутном –
Думаем о смерти.

Час придет на тризне
Подводить итоги.
Думая о жизни –
Думаем о Боге.

На результат конкурса «Евровидение»-2006,
где победила финская группа в костюмах монстров

Я удержу!
Не погасите полночью
Полы Плаща!
Я засияю
Над бешеной площадью,
Где сообща
Бесы над вашими детскими лицами
В выси взвились,
Где надругались они над границами –
Нету границ!
Дети, вы разные – разные – разные –
До одного,
Но Рождество Моё празднуйте –
Празднуйте выше всего.
Вот что – единое, общее, целое.
Вот что – для всех!
Вот оно – верую! верую! верую! –
Общий успех.
Люди, к любви обращенные лицами
Верой одной,
Все, вознесенные ввысь над границами
Вместе со мной,
Пойте хорошее – к Лику Пресветлому
Слово летит!
Да упование наше планетное
Не отвратит!

* * *
Я начиталась чужих стихов,
Своих теперь не пою.
Память увязла в тенетах слов –
От гула их устаю.

Словно бы встретила сотни лиц
В жизни или во сне.
Запахи терпких чужих страниц
Горько живут во мне.

Кто я - пора ли о том гадать?
Позже, как отнесут,
Будет мне Божия благодать
Или суровый суд.

Слово, родное, доверься мне!
Вырвемся из оков!
Жизнь человечья – внутри и вовне –
Больше любых стихов.


* * *
Хочется к маме в колени,
Хочется к папе под локоть.
У грусти глаза оленьи
И тонкий кошачий коготь.

От городской разрухи
Хочется ближе к лесу.
У грусти лицо старухи.
У грусти платок белесый.

У грусти глаза разлуки –
Заплаканы изначально.
Упасть бы в Отцовы руки,
Утешить души печали.

* * *
Каждый день наш наполнен счастьем
И надеждой, что всё устроится.
Мы живём с тобой – настоящим,
Значит, не о чем беспокоиться.

Мы не дети с тобою – оба
Из коротких штанишек выросли,
Так кому ж, кроме нас, и пробовать,
Наши чувства словами выразить.

И давай, мы не будем прятаться
За чужие мысли избитые.
Сколько искренней светлой радости
Нам подарят сердца открытые!

Не придется ни лгать, ни каяться,
Будет каждое слово дорого...
Пусть года наши с горки катятся,
Настоящее – это здорово!

Маленький принц

     Книжка Экзюпери с таким подходящим к моим недолгим 10 годам жизни названием – «Маленький принц» - мне очень понравилась. Не знаю, откуда она взялась. Читать я начала рано, увлеченно и все подряд. Почему-то никакого отклика в юном сердце не нашел военный лётчик, потерпевший катастрофу и оставшийся один на один со смертью. Самого понятия смерти для меня еще не существовало – жизнь была в самом разгаре: красивая, добрая и веселая, как мама. Нежный голос маленького принца очаровал музыкальностью. Но он не был похож на моего сильного и надежного папу, поэтому интерес быстро угас. Не понравилась глупая и манерная роза. Моя душа тогда отвернулась от подобного проявления женственности и не повернулась к ней по сей день: она прощает её другим, но сама предпочитает быть похожей на Овода или Ульяну Громову. Не понравился ни суетливый садовник, ни спешащий джентльмен. Но Лис... «Приходи всегда в одно и то же время, и тогда еще задолго до этого времени я начну волноваться и ждать тебя, и смотреть на дорогу в ожидании...» Смотреть на дорогу...
      Вскоре в город приехал фильм «Маленький принц» и я умолила всю семью идти на просмотр. Собралась первой. Но тут мой сильный и надежный папа впервые подвел меня: он решил, раз мы так принарядились, нужно всех сфотографировать. И достал любимый ФЭД. Для меня самым страшным было опоздать на сеанс, но аргумент «можно сфотографироваться после фильма» не прошел. Папа был непреклонен и нетороплив. Эта фотография – в газовом платочке и с особым блеском в глазах (от слез) – папина любимая.
      Мы не опоздали. Но оказалось, что главный герой все-таки летчик, а всё остальное – самое главное – бред умирающего в пустыне. Маленький принц оказался ещё более маленьким, кудрявым и наивным, чем в книжке, а говорящих лисов тогда вообще снимать не умели. Кроме сельского пейзажа, изгороди и противного голоса за кадром от него ничего не осталось. Может быть, это был и неплохой по взрослым меркам, фильм – больше я его никогда не видела. Но моя фантазия была гораздо щедрее. И я стала посматривать на дорогу и ждать своего принца.
      Следующие 13 лет моей жизни принц прятался от меня. Вернее, он уже был рожден – на несколько дней позднее меня (видимо за это время выяснилось, что мне без него – никак), уже рос, учился и допекал семью по мере сил, но на мою дорогу всё не выходил. За мной пытались ухаживать, как за розой. Безуспешно. Кто же мог догадаться – кто я...
      А принц жил на своей планете по имени Сыктывкар и окучивал свои розы. Последняя его роза решила, что ей будет полезна поездка к морю, а для полноты счастья нужен и принц, ибо кто же станет заботиться о ней на диком юге, если не он. Бедная, она ведь не знала, что он рожден для меня, и час встречи уже пробил.
      Дальнейшее было явно распланировано свыше: моя лучшая Подруга рассорилась с моими лучшими друзьями и ушла от них в другой домик. Я не могла её оставить – друзей много, а Подруга одна – и ушла вместе с ней. Принцу просто не хватило места в домике рядом с горшком его розы. И провидение, в лице администратора студенческого лагеря, свело нас в одном домике на берегу синего-синего моря. Больше роза в лагере принца не видела, как и меня – мои друзья. Ведь это был мой Принц – красивый, умный, невыносимо мужественный и обаятельный. А во сне он становился удивительно похож на того наивного кудрявого мальчика из книжки.
      Лис сделал стойку и стал рваться с поводка. Времени у Принца было немного – его ждала планета по имени Сыктывкар и много-много разных роз. Но целый месяц Принц терпеливо приручал своего Лиса. А Лис был так счастлив, что приручался не по дням, а по часам и даже забыл о дороге, на которую придется смотреть ещё долго-долго, может до конца жизни.
      Трижды пытался Принц вернуться на свою планету. Первым уехал его чемодан вместе с увядшей розой. Второй раз Подруга взяла на себя роль феи и перевела стрелки часов: не хватило ей сил перенести горькое расставание двух прирученных сердец. Но на третий раз в дело вмешался грозный призрак отчисления и студент-индус, у которого нашлись деньги на билет. И Лис бежал за поездом, сколько хватило длины его поводка, а потом без сил упал на дорогу, не чая новой встречи, но веря, что «мы в ответе за тех, кого приручили». А Принц безнадёжно лежал на верхней полке и даже не спускался к попутчикам, чтобы выпить пива.
      Розы вяли в одиночестве, потому что от тоски Принц уехал на другую, воинственную планету. На дорогу к Лису ветер приносил только желтые листочки солдатских писем. Лис ждал, и в назначенный час выходил на дорогу, и собирал эти листочки, и смотрел вдаль – до рези в глазах, до стихов по ночам, до слез на лекциях.
      Только через два года в конце дороги появился долгожданный силуэт. И Лис сорвался с поводка, и лизал соленые щеки, и тыкался мокрым носом в сильные ладони, и подставлял шерстку теплым рукам. И скоро уже совсем крохотный Принц с остреньким носиком и серьезными серыми глазками держал их за руки и говорил: вы оба – мои...
      ...Но привычка к розам оказалась сильнее...



Анатолий Вотяков

* * *
Билет почти счастливый в автобусе кондуктор
Продал мне, и осталось до счастья дотянуть
Всего лишь единичку, и стало очень грустно,
Что не хватило малости, и счастлив был бы путь.
И в жизни нашей так же почти всегда бывает:
Есть дом, работа, дача, и дети, и жена.
И все-таки для счастья чего-то не хватает,
Как пьянице - последнего стаканчика вина.
Где капельки, где грамма, секунды для успеха,
Всего на единицу у счастья дефицит.
Нам часто не хватает всего лишь человека
В толпе, что безразлично вокруг тебя кружит.

* * *
Дождь моросящий привычен и нуден,
Напоминает ворчанье жены.
Неторопливо течение буден,
В этом краю только горы и мы.
Дел-то всего лишь: забраться повыше,
И восхищенно на мир посмотреть,
И затаясь, постараться услышать
Музыку гор и, запомнив, напеть.
А за стихами спуститься в долину
К горной реке, что ведет разговор.
Речитатив бесконечной былины
Строчек хрустальных сплетает узор.
Пусть не поймут те слова горожане,
Что в отпуска уезжают на юг.
Песни себе они выберут сами,
Песенку эту послушает друг.

Зима
Над заснеженной тайгою
Солнце ватт на двадцать пять
Тускло светит и погода,
Видно, портится опять.

Это верная примета:
Солнце в дымке - быть пурге.
А зимой не то, что летом,
Заметет тропинки снег.
Не пройти потом по чаще
Человеку никуда.
Зверю дикому, тем паче,
От бескормицы беда.
Хорошо б найти избушку,
У охотников приют,
Выпить стопку, чая кружку
И послушать, как поют
Ветры зимние за стенкой,
Те, что «плачут, как дитя».
Или воют, словно звери,
«Вихри снежные крутя»,
Под мурлыканье печурки
И негромкий разговор.
У огня, согревши руки,
Выпить снова не в укор.
Кто ж за это нас осудит,
Коль с устатку, да в мороз.
Будет тост обычным: - Будем!
И напиток так же прост.
Это, если есть избушка.
Если нет - спеши домой.
А не то ни за понюшку
Пропадешь в тайге зимой.

* * *
Пес одинокий бредет в поношенной шубе,
Ветер холодный поземкою улицы студит,
Лужи хрустят, словно корочка свежего хлеба.
Щеки кусает нам первый морозец несмело,
Белый - пребелый снег с грязного серого неба
Ровно ложится на землю,
                                              И посветлело.
Скоро повиснут на крышах снежные глыбы,
Тихо старушки грустят
                                  - дожить до весны бы...
Зябко деревья дрожат на ветру, поседели дома.
                                                    ...Наступает зима.

Собачья жизнь
На улице гвалт и собак перелай,
Там свадьба собачья гуляет.
А во дворе, чуть не руша сарай,
Пес рвется с цепи, завывая.

Бродячего пса посадили на цепь.
Я помню его беспризорным.
Теперь он пожизненно должен сидеть,
Страдая душой непокорной.

Собачья похлебка сытна и вкусна,
И кормят всегда регулярно.
Но за неприступным забором весна,
Собаки гуляют попарно.

На цепь не сажайте бродячего пса,
В неволе он будет несчастен,
Ни кость не заменит и ни колбаса
Хозяйская жизни собачьей.

Разговор
Чашка кофе, сигарета –
Представительский набор.
И до самого рассвета
Длится, длится разговор.
Если радует общенье
С человеком, во сто крат
Ускоряется теченье
Временных ночных констант.
И уже не поздно - рано
Посветлело за окном.
.. .Зажила на сердце рана,
Рассосался в горле ком.

* * *
В конце периода метелей,
Привычной, скучной зимней лени
Вдруг наступает вдохновенье
И предвкушенье обновленья.

Вдруг ускоряется теченье
Часов, сердечного биенья,
И возникает ощущенье
С природой воссоединенья.

Слух обостряется и зренье.
И снова хочется общенья,
И безобидного влеченья,
И состояния везенья.

И забываются сомненья,
Обиды, ссоры, пораженья.
И воздаешь благодаренье
Пришедшей вновь поре весенней.

* * *
...И с каждым годом, с каждым днем
Все недоступней окоём,
Все меньше ходим - больше пьём,
И словно не живём, а ждём.
Что, может, кто-нибудь придёт
И вновь в дорогу позовёт.
Или зайдет поговорить
О прошлом и как дальше жить.
Но всюду клин, куда ни кинь,
И снова - через магазин.
И за здоровье первый тост,
А далее регламент прост:
О производстве и о ней,
И о делах минувших дней,
И что не ставит нас ни в грош
Жена, а также молодёжь.
А утром - кофе, бутерброд.
...И скучных дней круговорот...


Татьяна Барышева

Мне жизнь дана
Ворвусь в весну, войду спокойно в лето,
Не размышляя, осень я приму.
Зимой хочу, теплом твоим согрета,
Я снова ждать мятежную весну.
Цикличность лет и смена дня и ночи
Даны затем, чтоб разум не уснул,
Чтоб тело отдыхало, если хочет,
А мысль моя бы не «ушла в загул».
Мне жизнь дана не для того, чтоб праздность
Вошла в судьбу и правила там бал,
Творя грехи и славя безнаказанность,
А для того, чтоб разум размышлял.
Чтоб на земле свое предназначенье
Я с честию исполнила пред Ним,
Дана мне Книга для ее прочтенья
И дан мне разум, чтоб гордиться им!

Не осуди
Перебори плохое настроенье,
Превозмоги физическую боль,
Дурные мысли все предай забвенью,
А хлам с души ты побросай в огонь.
Прости любимого за те мгновенья,
Где, кажется тебе, он был неправ,
Не осуди в минуты невезенья,
Святые заповеди не поправ.
Не растопчи любовь свою небрежно,
Она хрупка, поранишь – не вернешь.
Все в жизни сложно и небезмятежно:
Как знать, где потеряешь, где найдешь.
Не осуди…

Незабываемая встреча
      Случай этот произошел в 1986 году метрах в трехстах от дороги на 89- буровой. Стояла прекрасная пора грибной северной осени. Почти все взрослое население Усинска пропадало в тайге. Отпускники и рабочий люд, втихаря от начальства, промышляли грибами. У меня еще не закончился отпуск, а мой муж Саша уже вышел на работу. Работал он на 51-й буровой начальником участка. По утрам брал меня с собой. Мы ехали на УАЗике по шоссе. Саша останавливал машину, оставляя меня с ведрами и корзинками на какой – нибудь, понравившейся нам, лесной поляне, а сам ехал дальше на участок. Вечером заезжал за мной и мы, уже вместе, бродили по тайге, возвращаясь домой очень поздно усталыми, довольными грибным уловом и впечатлениями от яркого осеннего леса.
      Однажды вечером, уже возвращаясь домой, в районе 89-й буровой мы заметили параллельно проселочной дороге, идущей от трассы вглубь тайги, ручеек. Он привычно тащил свое ровное, поблескивающее тут и там водное полотно. Тихое, почти неслышное движение воды, омывающей тальники и угрюмые коряги, завораживало. Вдоль ручейка вылупились из-под земли, слегка вздыбив ее, не одна сотня очень мелких беленьких пуплят-солюшек. День был пасмурный, нудно моросил мелкий дождичек, комары не досаждали.Сквозь высокие мокрые травы пахло грибной сыростью. Вся взятая с собой тара была наполнена. Мы прикинули, что дня через два-три грибочки подрастут и можно будет набрать их полный кузов грузового УАЗика.
      Через несколько дней, прихватив с собой ведра, тазы, бельевые бачки, мы вернулись к ручейку. Саша, быстро выгрузив меня и грибную тару, уехал на работу. Было раннее утро. Сквозь хвою деревьев ослепительно брызгало золотыми стрелами восходящего холодного осеннего солнца. Мягкая рыжая хвоя усыпала белый ягель. Приблизившись к ручейку, я была обескуражена: солюшек вдоль него не было. Появилось ощущение: либо они нам привиделись, либо здесь «прошел Мамай». Трава вся измята, истоптана, а земля изрыта. Я, так ничего и не поняв, взяла в руки, на всякий случай взятый из дома, молочный бидончик и пошла чуть поглубже в тайгу пособирать бруснику (не сидеть же до обеда в лесу просто так. Саша обещал заехать за мной в обеденный перерыв). Брусники вокруг также не оказалось: весь брусничник был истоптан, примят, словно его специально кто-то варварски ободрал комбайном для сбора ягод.
      Стоя посреди лесной поляны, я долго и напряженно вглядывалась в траву, пытаясь хоть что – то найти. Я близорука. Очки в лес не взяла. Глаза устали. Когда подняла их передохнуть, то с удивлением увидела недалеко от себя огромный муравейник. Странно, но его несколько минут назад здесь не было. И я продолжила скудный сбор примятой брусники. Через некоторое время услышала сзади себя шорох и треск сучьев. Подумала: «Ветер?» Поглядела вверх - макушки деревьев неподвижны. Обернулась назад - муравейник исчез. Подошла поближе к тому месту, где был муравейник. В нос резко пахнуло неприятным вонючим запахом. Продолжая собирать ягоды, мучительно вспоминала: « Откуда и почему мне знаком этот запах?» Вспомнила. Незадолго до этого я прочитала роман. Автором настолько ярко был описан запах медведя, что, почувствовав его наяву, он показался мне знакомым. «Медведь! – осенило меня – Это был медведь!» Так вот откуда взялся муравейник! Выходит, мы с косолапым спокойно рядышком лакомились ягодой, благо, медведь был сытым, ведь он съел под корень все солюшки по ручью! Поэтому, почувствовав меня, он и «дал деру». Вот почему внезапно при безветренной погоде затрещали сучья!
      Ноги мои подкосились. Во всем теле я ощутила мелкую дрожь. Перетащив на дорогу все свои пожитки, я с нетерпением ждала машину мужа.
      Саша, к моему удивлению и разочарованию, сделал вид, что не поверил случившемуся. Я же теперь хотела придать этому событию оттенок некой бравады, геройства. Потом только он признался, что очень испугался за меня и этим «неверием» хотел меня успокоить. Я же обиделась: мне очень хотелось, чтобы он в тот момент проявил максимум сочуствия.
      Позднее бульдозеристы, работающие на 89- буровой, подтвердили, что вдоль ручья постоянно промышляет медведица с медвежатами.
      Теперь, живя на нижегородчине, в компаниях с друзьями я иногда рассказываю о встрече с медведицей с легкой бравадой, налетом « бывалого», как- будто встречи в тайге с медведями – обычное для северян дело.
      Кстати, уже 16 лет не живя в Усинске, совершенно не ориентируясь на местности и снова попав в тайгу, я моментально нашла то место, где произошла эта незабываемая встреча.


ЕВГЕНИЙ СУВОРОВ

БЕЛЫЙ АНГЕЛ
Белый Ангел, Белый Ангел пролетел,
над лугами и полями снег идет...

Я давно с тобою встретиться хотел,
скоро, скоро наступает Новый Год.

Снег кружится, снег ложится на поля,
засыпает пожелтевшую траву...

Стала белою красавица земля,
Белый Ангел, ты мой самый лучший друг!

Белый Ангел, не печалься, не грусти,
не порвется, не прервется наша связь...

Мы с тобою не прошли всего пути,
жизнь не кончилась, а только началась...

* * *
На дальней зимовке,
                              где все мне знакомо,
где много ушастых зайчат, -
забуду заботы,
                      оставлю их дома,
и снова уйду в снегопад.

По белой пороше,
                           где путик петляет
меж елок и стылых осин,
где дичь боровая,
                            и сойки летают,
бродить буду долго один...

Не то, чтоб обидеть
зверушку лесную,
убить глухаря, косача...
Для зайцев осинку срублю,
                                             принесу я,
для соек пойдет алыча.

Сохатому хлеба оставлю горбушку,
пронырливой белке - грибы,
синичкам -
              рябинки подсыплю в кормушку,
кунице - семян и бобы.

Пускай веселится ватага лесная,
живут то, чай рядом со мной.
Ведь меньшие братья они,
                                           и я знаю,
им тоже не сладко зимой.

* * *
Все бродил бы и бродил
я по Белу Бору -
от сосеночки к сосне
краешком угора.

Все глядел бы, и глядел,
как в лучах рассвета
отражается в воде
буйство красок лета.

Как по зеркалу реки
утки проплавают,
как щурята и мальки
весело играют.

Как на заводях речных -
снег или пушинки, -
распустились на воде
белые кувшинки.

* * *
Закатилось солнце за лесок...
Светлой стаей
облепили звезды небосвод,
замерцали…

Поднялась луна из-за плетня,
и белеет,
среди звезд, задумавшись, одна
леденеет.

Холодно и грустно на земле,
одиноко,
звездочки мерцают в тишине
так высоко.

Так блестит красавица луна
среди ночи,
что и мне сегодня не до сна...
Грустно очень...

* * *
В тишине, среди лесной тиши
боль уйдет, и сердцу станет легче.
Ты пиши мне, милая, пиши!
Твои письма душу мою лечат.

Загорел рубинами восток,
запад тихо - тихо догорает.
Я читаю в письмах между строк,
знаю, что душа любви желает.

А пока - бескрылая она,
без любви душе не до полета.
Междузорье, синь, и тишина...
Знай, что тебя любит нежно кто-то.

* * *
На небе серп луны
                             златые звезды косит,
и падает с небес
                           веселый звездный дождь....
Родная, не грусти,
                              никто тебя не спросит,
как встретиться с тобой
                                нам в жизни довелось.
Быть может, просто ты
                                     желанье загадала,
Быть может, просто я
                                     желанье загадал,
Медведица в ночи
                                   смеялась и сияла,
когда наш звездный час
                                     свидания настал.
И падали с небес,
                   прощально вспыхнув,
                                                        звезды,
Стрелец пустил стрелу,
                                  мигнув нам с высоты,
и радовались мы,
                                идя по звездным росам,
и за своей спиной
                                сжигали все мосты.

* * *
Сонное царство - застывшие ели,
снежный, звенящий покой.
Черные галки совсем обалдели:
дремлют над тихой рекой.

Заяц застыл, только уши трепещут,
да красным глазом косит,
солнце на ветках гирляндами блещет,
искрами звезд моросит.

Только ворона летает над лесом:
"Карк хор-р-рошо! Кр-р-расота!"
Заяц подпрыгнул с нагретого места,
скрылся в далеких кустах.

* * *
Я брожу по лесу пьяный,
короба мои пусты...
Опьяняет запах пряный
опадающей листвы.

Застелило все дорожки
пожелтевшею листвой.
Ворох листьев на сторожке -
дух медовый и густой.

Отзвенело бабье лето,
кружат листья хоровод...
На Покров по всем приметам
снег на землю упадет...

* * *
Закружила осень в небе карусели,
закружилась кругом голова моя...
Журавли, курлыча, к югу полетели,
забирают лето в южные края...

И никто не скажет, и никто не спросит,
отчего так сладко плачется душе?
Отчего по небу ветер листья носит
и тревожит сердце в тихом шалаше?

Я на все вопросы получил ответы,
и подарков больше от судьбы не жду.
На закате осень...
                                  Если песня спета,
То и в зимний холод я с теплом приду.

* * *
Звезды ярко блестят,
                                Млечный Путь
белой линией тянется в горы...
Я забуду,
                 и ты позабудь
все обиды, и глупые споры.
Ты одна.
               Я один, словно перст,
мы с тобой далеко друг от друга,
между нами на тысячу верст
разгулялась свирепая вьюга.

Все метет,
                  и метет,
                                и метет,
и не видно конца ей и края.
А в горах Марьин корень цветет,
солнце яркое в небе играет.

* * *
Плывут по небу облака
над дремлющей рекой,
и кажется, что на века
застыл хмельной покой.

Что будет вечно тишь, да гладь,
и Божья благодать,
что никогда никто из нас
не будет умирать.

Плывут по небу облака,
вода течет, течет,
играет бликами река,
и солнышко печет.


Нина Николаева

Новые ритмы
Новые ритмы, совсем незнакомые,
Разволновали, наполнили грудь.
Прежние чувства, любовью влекомые,
В юность позвали, а где этот путь?

Он позабытый, пургой запорошенный,
Ориентиров к нему не найдешь.
Сочные травы давно уже скошены,
А возвратиться так хочется все ж.

Однажды в конце августа
Небо серое хмурится, капает дождь.
Капли в лужицах воду разводят.
Для меня ты сегодня – нечаянный гость,
И улыбка с моих губ не сходит.

Заходи, милый мой, на дожде ты промок.
Мы давно с тобой кофе не пили.
Заходи, мой желанный. Ты вновь одинок?
Не забыл – мы друг друга любили.

Дождь осенний капризный весь день моросит.
Все сгущается хмарь за окном.
Говорю я «спасибо» тебе за визит.
Ты, не ведая, греешь мой дом.

В зимней россыпи

На стекле оконном
Дерзко брошенный
Кружевной рисунок озорной.
За окном дорожки припорошены,
Улица сияет белизной.
Очарована я тонкой росписью,
Мастерством морозной суеты.
В зимней, белоснежной зябкой россыпи –
Сонные деревья и кусты.

Одна
Земля клубится белой дымкой.
Свой голос пробует Барбос.
А по бугристому извилку
Пастух сгоняет сонных коз.
Одна брожу по переулкам
Под неприкаянной луной.
И сожалею на прогулках,
Что нет любимого со мной.
Никто меня тут не утешит,
Я не смотрю по сторонам.
Душа страдает
в мыслях грешных
По невозвратным временам.


Екатерина Филипченко

* * *
На аграрной выставке
Ищу ростки на поле жизни в сушь,
Хотя давно я землю не пашу,
Теперь она мне вспахивает душу,
И снится золотых колосьев шум.
Уйди, унынье! Ты – предлог к безделью,
Прочь путь к полузабытым пустырям.
Недавний свежий ветер возрожденья
Промчался над глубинкою не зря.
И вижу я: на выставке неброской
Приметы обновления страны.
Понравился Европе борщ ростовский,
По вкусу немцам русские блины.
В крестьянских жилах, верю, разгорится
За годы застоявшаяся кровь.
Мужик российский, как былинный рыцарь,
Пол - мира накормить сумеет вновь.

* * *
Багровело вечернее небо.
К ночи западный ветер крепчал.
Пахло с дальних полей сжатым хлебом.
На столе догорала свеча…
Сотни тысяч сирот по России –
Неизбежность крутых перемен.
В перепутьи – стеною осины
Да полынь, да осоки плетень.
Их беда полюбила с рожденья,
Отказался от них домовой.
А кого-то смела с нетерпеньем
В темный омут старуха с косой.
Беспризорность – лихая издержка
Рвет инфарктами сердце страны.
Но по жизни бредут и поддержки
Рук отцовских так ждут пацаны!
Шепот ласковый маминой песни
И родного тепла миражи
Оживают мечтой в сердце детском.
…И во сне он все к дому бежит!…


Виктор Бурдин

* * *
Снимите фильм про жизнь свою,
И вы поймете, в чем причина,
Почем веселье и кручина,
Снимите фильм про жизнь свою.

Играйте жизнь легко, как свет
Играет тенью между пауз,
Играйте то, что вам досталось,
Играйте жизнь легко, как свет.

Прожектор. Камера. Мотор.
Нам повезло со сценаристом -
Сначала путь наш будет мглистым,
Затем ясней, в конце лучистым.
Прожектор. Камера. Мотор.

Пусть будет лучшей из ролей,
Что сценарист вам напророчил,
Она для вас главнее прочих,
Пусть будет лучшей из ролей.

* * *
Работа над ошибками -
Бессонница тоски,
Как будто не было
Реальности вчерашней.
Нам проще было
Сжечь черновики,
Развеять пепел
Из разбитой чашки.

* * *
Я - печальный художник, рисующий смех,
Но кривую улыбку выводит рука.
Время радуг прошло, на висках моих - снег,
И морщинится холст, как лицо старика.

Я - веселый художник, рисующий грусть,
Но грустить не умеют герои мои...
Зафрахтованный парусник сбросил свой груз,
Алой точкой мерцает вдали.

* * *
Я хотел быть подарком -
Храбрым плюшевым зайцем,
Чтобы ночью метельной
Охранять твои сны,
Я хотел быть звездою
И упасть на ладошку,
Чтобы ты загадала
Исполненье мечты.
Я хотел быть мечтою -
Разноцветною сказкой,
Чтобы в жизни печальной
Разогнать темноту.
Я хотел быть звездою...
Я хотел быть мечтою...
Я хотел быть подарком -
Я хотел быть с тобой.

* * *
Я разгадал твой сон: неясным очертаньем
Привиделся мне парус в обманчивой дали.
Ты во дворце пустом назначила свиданье,
И тень моя пришла любовь свою спасти.

И в лес густых колонн, холодных как измена,
Скользнула тень моя, мелькая в зеркалах.
Я отыскать твой сон, как луч надежды с неба,
Пытался в темноте – у смерти на устах.

Но горизонт светлел. И ветер гнал мой парус
От милых берегов все дальше и быстрей.
Напрасно ты ждала, забыв свою усталость,
И ночь твоя прошла как сорок страшных дней.

Я разгадал твой сон. Но был уже не в силах
Чего-то изменить мой безутешный дух.
И я пришел к тебе, как ты меня просила,
Хоть тенью на стекле, хоть парусом во сне.

* * *
Мой утренний палач –
Будильника звонок,
Сними меня с креста
Благословенной ночи.
Но ангелами сны
Кружатся надо мной
И новую судьбу
Настойчиво пророчат.

Мой преданный палач,
Мой беспощадный друг,
Без страха и стыда
Ты мне даруешь время.
Я благодарен тьме,
Что вдруг увидел свет,
Где звезды чертят путь
Бессмертного скольженья.

Мой сон – моя душа,
Ты в силах превозмочь
Инерцию вещей
Земного притяженья.
Разбив скорлупку дня,
Лети скорее прочь,
Приснись тому, кто ждет
Распять, я как спасенья.

* * *
Забыты герои старинных преданий,
Истерлись картинки, и детские книжки
Сменились на робкие вздохи свиданий...
Мы пробуем жить, и нам кажутся лишними

Советы родных и тем паче прохожих,
Мы сами обжечься хотим, нарушая
Законы больших перекрестков и даже
Законы вселенных. Мы выдумать сами

Их можем... И что же? Из дальних походов
Домой возвращаемся, чистим доспехи,
И в угол их ставим. И вот уже сами
Готовы советы давать своим детям
И книжки читать при таинственном свете.

* * *
Ты вышла из моря, луною одета,
Прибой обнимал твои нежно колени,
И море играло полуночным светом,
И музыкой было твое отраженье.

Ты вышла из моря, играя с прибоем,
Волос твоих тихо касались созвездья,
И море дышало твоей красотою,
И волны шептали, что мы будем вместе.
Ты вышла из моря, из пены соленой,
Впитала всю сладость и горечь стихии,
И раненой чайкой кружил побежденный
Мой дух…
И судьбы сплелись неизбежностью линий.


Татьяна Асафьева

Этюд
К лесному чудо-озеру
По траве некошеной
Рука в руке, глаза в глаза,
В крик чайки заполошенный,
Как будто да по-над землей
В край белокрылой птицы
Шли двое… Никогда
Туда не возвратиться…

  * * *
Я разве говорила о стихах?
Я просто начала писать картину:
На серый холод скал в горах
Кипящей каплей падаю и стыну.
Крик фиолетовый в ночи
Высвечивает очертанья фразы.
Я умоляю, замолчи!
Но поздно, музыка звучит –
И отключился разум.
И заманил в цветную круговерть
Мелодией пропахший ветер…
Но дверь забыла запереть –
И он вошел. Он даже не заметил,
Что растоптал неловкою ногою.
Я не виню его и дверь за ним закрою.
Погасла музыка, сломался цвет.
Подрамник ненаписанной картины
Я никогда уж не поставлю на мольберт.

* * *
Ты сегодня назвал меня другом
И этим поставил точку
В том, что было еще возможным
Или даже не было вовсе.

Мне хотелось, чтоб эти руки
Не боялись меня коснуться,
Чтобы снова проснуться однажды,
А восток - цвета спелой малины.

Но смогу ли тогда, как прежде,
Останавливать время словом
И руками снимать с твоих плеч
Боль души и усталости тяжесть…

Ты сегодня назвал меня другом –
Хочу ли сказать спасибо…


Олег Рочев

* * *
Три недели праздности и лени.
Ни работы, ни желания творить,
Только ходят шорохи и тени,
Без намёка на «поговорить».
Три недели ни тоски, ни грусти,
Только тихий свет и тишина –
Словно в непролазном захолустье
Тонкий вкус элитного вина,
На которое ценителей здесь нету,
Так что не с кем даже разделить
Невесомость запаха и цвета,
И сюжетов тоненькую нить.

Три недели. Только три недели
Лёгкого согласия с собой.
У рябинок щёки покраснели –
Лето бабье в прошлом.
Боже мой!...
14.07.06

* * *
Не каждому дано гордыню превозмочь,
Мыслишку отогнав, что ты уже великий.
«Проснись!», – друзья кричат, но ты уходишь прочь,
Туда, где тешат слух лишь подхалимов крики.

Восторг фанатов слеп – им, вобщем, все равно
Кого боготворить, и пусть они не правы,
Но выбор за тобой, ты помни лишь одно:
Утратить дар легко – жесток наркотик славы!

* * *
Когда в первовеселье зимнем
Я стал расспрашивать снежинки
О радости небесно-синей,
О хрусткой чистоте тропинки,
Они с улыбкой отвечали:
Живи, мол, радуйся, что жив,
Ещё узнаешь о печали
Осенних ив,
И забывая о расспросах,
Я наслаждался зимним днём,
Румянцем радовал морозы
И грел ладони над огнём,
И всё казалось очень прочным –
Вот дом, вот печь, вот щи и чай,
Но детство долго ль непорочно? –
Уже не за горами май.

Весной болтали мы с ручьями
О дальних далях, быстрых реках,
О Жизни, спящей под снегами,
О смысле жизни человека,
За первой бабочкой бежали,
Согретые теплом весенним,
И первые цветы срывали,
Вовсю внимая воскресенью,
Шутя вздымали пашен спячку,
И засевали чем придётся,
Не думали, поря горячку
Чем это после отзовётся –
Ведь сил, казалось нам, – безмерно,
Ума? – да что там! – наберёмся,
Но вот беда – в раздолье этом
Навечно мы не остаёмся.

Меня расспрашивало лето
О поседевших в ночь берёзах,
О поздних, плачущих рассветах,
О ставших инеями росах,
О том, что Осень заставляет
Забыть беспечность и веселье,
Перину луга превращает
В промозглость старческой постели.
Я отвечал ему, что осень –
Не средоточие печали,
Что это – ягодная россыпь,
Что это, чего долго ждали,
Что летний день не зря хлопочет,
Ведь Осенью – подсчёт итогов,
Что с урожаем каждый хочет
Вступить на зимнюю дорогу.

Но вот и Осень тряпкой серой
Смахнула звонкие мотивы,
И, по заслугам всем отмерив,
Со мной присела возле ивы.
“Скажи мне друг, вот скоро-скоро
Деревья золото утратят,
И прекратят пустые споры
О том, чьё праздничнее платье.
И, правда ли, что в зимней власти
Остановить Реки теченье,
Мои осенние напасти
Укрыть заснеженным забвеньем?”

Мы с ней молчали долго-долго,
Под шорох падающих листьев.
Я не ответил
И дорога
Меня укрыла далью мглистой…
20.06.05

* * *
Мне пел ручей, мне пел ручей
О простоте ручейной жизни,
О бескорыстии ключей,
И о дожде, что скоро брызнет.

Ручей был юн и чист, и свеж,
От чистоты своей наивен,
И каждый маленький рубеж
Брал не напором, а изгибом.

Он так любил поить зверей,
И грибников, и прочих,
Что пел о радости своей
И днём, и даже ночью.

Большим потокам не чета,
Довольствовался малым,
И этой жизни простота
Обидною не стала.

К нему привык я приходить,
Когда на сердце тяжко,
Он предлагает мне испить,
Даёт наполнить фляжку.

И я несу домой воды,
Волшебной, непривычной,
В ней столько чистой простоты
И мудрости криничной.
31.08.06

КОРОЛЕВА
      - Тьфу-ты, зараза, чтоб тебе утонуть, жабьи твои глаза! Чтоб тебе своим хвостом подавиться!
      Я сумбурно махал веслами-лопатками, стремясь быстрее подогнать резиновую лодку к берегу, и отчаянно ругался. Опять эта паразитка – здоровенная щука, хозяйка плеса – издевается. Приспособилась, понимаете ли, поджидать на струе прикормки, когда на продольник попадется 3-4 рыбки, а потом собирает их в свою ненасытную пасть. В первый раз, когда я поднял её к лодке, думал коряга зацепилась, потом увидел – щука и сдуру схватился за подсачек. Глянула она круглыми глазищами, даже, показалось – подмигнула и открыла пасть из которой торчал пучок лески с хвостами – давай, мол, рыбачёк, померяемся, что больше – мой ротик или твой сачок? Сравнение вышло не в пользу сачка, о бревноподобном туловище с хвостищем и говорить нечего – длиной почти с моего латаного “Стрижа” – больше полутора метров! А щука, издевательски ухмыльнулась, закрыла пасть, мотнула башкой, – и я остался с мешочком прикормки в трясущихся руках и с открытым ртом.
      Глядя со стороны – приключение, но тогда мне было очень не по себе – полосни она по борту моей резинки клыками – и все, не факт, что выплыл бы: до берега-то метров восемьдесят, до дна семь, да бродни, да течение, да испуг – процентов десять остается за выживание, не больше. На берегу, оно конечно, можно и погеройствовать, и посмеяться, но ведь она, хитрюга что придумала: налопается, продольники пообрывает, а потом гоняет рыбешку от кормушек – ничего не поймаешь! А я не люблю ездить на рыбалку на ночь, по мне лучше на недельку, да подальше от людей – это отдых! Вот и ругаюсь – в первый день еще что-то ловилось, а теперь уже вторые сутки по-нолям!
      Ладно, может когда и сквитаемся, но сегодня я не готов – надо приезжать на моторке и снасти делать соответствующие. Пойду-ка лучше по лесу похожу, успокоюсь – черника в соку, поклевать надо бы, да ещё красной смородинки – тоже вкуснота. Черёмуха скоро поспеет, а на том кусте, что подмыло весной – уже можно есть. В прошлом году земляничку находил – надо проведать, может есть еще.
      Хорошо здесь, до ближайшего серьёзного загрязнителя – ЛПК – километров сорок, правда, в реке грязи хватает, но воздух – вкуснейший. О, привет приятель, дождик грибной – тебя-то мне и не хватало, давай, ополосни меня от пыли городской, от мыслей суетных.
      А может, ну её, пусть гуляет? Надо ведь было ей умудриться вырасти до таких размеров! А вдруг мутант? Умная ведь, хитромордина! Идея! Прикормку оставлю, а продольники поснимаю – вдруг отстанет?
      Так, решено – сутки абсолютного отдыха. Ягоды – в рот, грибы – в котелок, никаких промыслов.
      Да, а как бы её обозвать? Она ведь здесь вроде царицы. Нет, лучше королева – она рангом пониже, хватит с неё. Так, королева м-м-м… - о! Зубатка! Королева Зубатка… Звучит! Впереди у меня еще два дня с остатком этого – посмотрим кто кого обдурит. Однако королевы дамы коварные, но самовлюблённые, ослеплённые своей вседозволенностью, на этом можно сыграть. Да, а вдруг догадается? Отомстит тогда, утащит к себе в вечные женихи. Нет уж, лучше я тебя, королева Зубатка дразнить не буду.
      Остаток дня и ночь я провел не в тягостном ожидании – впервые в жизни смотрел на природу не потребителем, а восторженным созерцателем. Для меня всегда было загадкой – такие виды на плакатах, слайдах, а наяву – вроде и не замечаешь, хотя находишься внутри этой красоты. Вот уж воистину – большое видится на расстоянии.
      Утром, когда над почти зеркальной рекой медленно плавали клочки розоватого тумана, а солнце, потягиваясь от сна, раскрашивало облачка в самые немыслимые цвета, я, притаившись, сидел в лодке на середине реки и добавлял в мешочек свежей приманки. Опустил, тряхнул пару раз, не спеша размотал, наживил хитрую удочку и опустил грузило к прикормке. Я знал, что щука здесь, но отказаться от свидания с ней уже не мог и не боялся, ну разве только чуть-чуть. Она должна понять и не рассердиться.
      Пара вялых поклевок – и я вытащил небольшого подлещика. Метрах в двух ниже по течению, на блестящей гладкой поверхности воды, появились чуть заметные завихрения – она! Немного оглушив, цепляю подлещика за хвост – чтоб только держался, и потихоньку отпускаю по течению. Там, где я и ожидал, вода крутнулась и леска потяжелела. Осторожно, по сантиметру, только чуть придерживая пальцами, выбираю снасть. Ближе, ближе… вот уже в полутора метрах от лодки показался большой плавник, и я негромко заговорил:
      - Ах ты, шкодница, – вон какая вымахала, а все балуешься. Неужели выросла только на халявной рыбе? Ты уже ведь достаточно поиграла со мной, дай теперь половить, душеньку потешить. Откупиться мне от тебя нечем – все равно здесь вся рыба твоя, но ты уж не обижай меня, допусти до своих богатств.
      Я резко дернул леску, хвостовой плавничок подлещика легко лопнул и отпустил крючок. Щука медленно, величаво прошла против течения вбок и вглубь от кормы.
      Я немного посидел, посмотрел на рассвет и усиливающийся туман – космы его легко парили над водой, поднимаясь кверху, чуть отклоняясь не под ветром – дыханием, потом тряхнул прикормку и начал удить.
      Клев этим утром был редкостный – шли лещата под килограмм, а то и полтора, изредка подъязки. Поймал полное ведро. Дальше оставаться ловить смысла не было – эту бы сохранить и до дома донести.
      Поздний завтрак или ранний обед, сборы, дорога домой – всё это уже было из обычной, суетной жизни, в которой редко находится место приключениям, тем более – таким.


Маргарита Прилуцкая


* * *
Несовместимы – такое! утро
И навалившийся знобкий холод.
Душевный кризис, на сердце – смутно.
Тень на окошке от ветки голой.

А новый день набирает силу,
И солнце ярко, и небо сине,
А на деревьях, от ночи стылых,
Возникший чудом, сверкает иней.

И нереальностью дышит время.
И непонятно – зачем же это
Все перепутано: свет и тени,
И ложь, и горечь, и буйство цвета.

И где-то рядом играют гусли.
Или не гусли – капелью первой
Апрель рассыпался златоусто.
В душе же – дождь барабанит нервно.

Сменю-ка взгляд на свои невзгоды:
Они нужны мне, как перец – блюду.
И меланхолию сменит бодрость,
А тьма беззвездной уже не будет.

* * *
Не мучай меня, помолчи, не трави мою душу
И в стынущий круг пепелища меня не влеки.
Твоих измышлений слова не способна я слушать,
И в сердце моем для тебя не найти ни строки.

Не строчки, ни ласковой песни, что раньше звучала.
Нет ни разговоров дождя и ни вздоха волны.
Уходит в неведомый путь мой корабль от причала,
Сгоревшей ненужной листвой осыпаются дни.
Мы чужды друг другу.
Как это не поняли сразу?
Зачем говорить о тебе – я себя не пойму.
Не может разгулу стихий воспрепятствовать разум,
Презрев удила, загоняя себя в западню.

Дойти, не заметив, до полного опустошенья!
Линчуя любовь беззащитную, в мыслях греша!
Чем ярче сияние – тем непрогляднее тени.
Какая тяжелая ноша – пустая душа!

* * *
Я не знаю на миг или надолго
Я уйду от родимых ворот.
На поляне высокая таволга
Одуряюще-сладко цветет.

Здесь живу я давно, и известны мне –
Бегом каждой тропинки – поля.
Но тревожат, манят неизвестностью
За лесами другие края.

Убегу, чтоб увидеть мне дюнные
Передвижки песчаных морщин
И озера с ключами студеными
У подножия горных вершин.

Столбовыми путями, распадками
Обойду бесконечную Русь.
И со звоном вечерним,
                                       уставшая,
Я к воротам родным возвращусь.

И пойму, наконец, что мне надобно:
Нет желанья на свете главней,
Чем в соседстве со вспененной таволгой
Век прожить на поляне моей.

* * *
Ржаное поле, светлая река,
Густых лесов растянутые гребни.
А запах деревенского дымка
Мне запахом родного очага
Становится во встреченной деревне.

Я – горожанка.
                  Мне ли говорить,
Как сладок дух распаханной землицы.
Не знаю я всей мудрости земли,
Но предки, верю, от нее пришли
В истории далекую страницу.
Иду по полю тропочкой-межой.
Июльским утром васильково-чистым,
Пою и говорю сама с собой,
Мне здесь понятней край родимый мой
И это слово емкое –
                                   Отчизна.

Я – горожанка.
                          Но моя Земля:
Ленивые на водопое кони,
Звон ведер у колодца-журавля,
Ржаные бесконечные поля
Да горсть земли, согретая в ладони.

* * *
Располосовано небо дождями –
Синими нитями.
Сыплет последнее осени пламя
Искрами- листьями.
Крыльями машут в прощальном привете
Белые лебеди.
Дни запоздалые бабьего лета,
Где же вы, где же вы?
Жду я чего?
              Все последние сроки
Вышли, растаяли.
Не возвратится уставшее солнце
С птичьими стаями.
Не загорятся октябрьские зори
Яркими астрами.
Только калина рябит на угоре
Гроздьями красными.
Осень уходит,
                   любовно умытая,
Поздними грозами.
На горизонте, туманами скрытое,
Утро морозное.
В нем исчезают с прощальным приветом
Белые лебеди.
Дни запоздалые бабьего лета,
Где же вы, где же вы?

* * *
Под серым небом – серый дождик,
Но лес – нарядный и живой,
Как будто радостный художник
Набрызгал краски золотой.

Наполнил светом стан березы,
Ветлы тигриные глаза.
Для украшенья по откосам
Багровых листьев набросал.
Надену плащ и зонт раскрою,
Пройду по стежке луговой,
Туда, где пласт опавшей хвои
Лежит под спелою травой.

Туда, где пахнет влажно прелью,
Где желтый воздух лесом пьян,
Где с листьев падает капелью
Осенней мороси туман.

Под серым небом – серый дождик
Пусть сыплет пылью водяной.
Я счастлива, как тот художник,
Что шел тропинкой золотой.

* * *
Чертополох, чертополох!
Куда ни глянь – колючки злые.
Где нежный щавеля росток?
Где незабудки голубые?

Где разнотравье тихий звон
И зверобоя озаренье?
А может, это просто сон,
Мой страшный сон без пробужденья?

Кругом один чертополох –
Душитель вольности беспутный.
Собою землю обволок,
Корнями цепкими опутав.

Остановить! Остановить!
Любой ценой – ведь он всеяден.
И руки слабые мои
В переплетеньи свежих ссадин.

А платье – в клочья, ноги – в кровь.
От боли – небо побелело.
И солнце нервно хмурит бровь.
И ели – острые на белом.

Не справлюсь, сдамся, отступлю!
Но вдруг я вижу: красный клевер
И густ, и дружен, и упруг
Стеною встал перед злодеем.

Согнал вояку за бугор
К безлюдной брошенной дороге.
И на лугу – цветов восторг,
В нем солнца и простора много.

О! Если б навсегда иссох,
Не возвратился в злобной яви
Безжалостный чертополох,
Что здравствует и рьяно правит!

* * *
Не спрашивай,
                       тебе я не отвечу,
В твоих глазах уже не отражусь.
Держу в руках истаявшие свечи,
Они чадят, и я их потушу.

И ни к чему все доводы рассудка
Я знаю – наше лето истекло.
И я одна иду по первопутку,
И хрупок лед, как тонкое стекло.

А впереди –
                  предзимнее безлюдье
И непереносимость пустоты.
Но мы с тобой друг друга не осудим,
В разладе
                   не унизим до вражды.

Твоих волос заиндевелых прядки.
Морщинки горькие у губ моих.
Но сумрак сердца послелистопадный
Не разделить, как ломоть, на двоих.

* * *
Не вороши забытого,
Не вспоминай печального:
Забытое – растаяло,
Печальное – ушло.
Горючими слезинками
Стекла свеча венчальная,
Рассохлась лодка быстрая
И сломано весло.
      Давно уже не любится,
      Не клеится, не вяжется.
      Слова и уверения
      Не трогают души.
      Но вдруг да завтра сладится,
      И сбудется, и скажется.
      До времени не надобно
      К далекому спешить.
Не вороши забытого,
Забытое - растаяло.
Не вспоминай печального,
Печальное - ушло.
Когда погаснут звездочки,
Возьми свечу венчальную,
Заделай лодку быструю
И почини весло!

Виталию Д.
Горит заря, и плавится стекло
Малиновым – в заброшенной мансарде.
Минуты три – и солнышко взошло
И осветило старый палисадник.

И с этого начался новый день.
Но не клубится дым над домом древним.
Раздолье птицам, только нет людей
В оставленной разрушенной деревне.

Мертва она. А посмотри окрест –
Какое неоглядье луговое!
И отражается сосновый лес
В реке с зеркально – чистою водою.

Река задумчива и глубока.
И рыба плещет, хоть бери руками!
А брать кому? Ведь я издалека
Один приехал поклониться маме.

Дом одряхлел уже давным давно,
И я живу в раскинутой палатке.
А вечером на темное окно
Крадется солнце яркое украдкой.

Теперь другое плавится стекло
В другом луче малиновом – закатном.
Проходит лето. Пусть зима тепло
Укроет снегом мамин палисадник.

* * *
Крики в ночи,
Суматоха и брань.
Встану, окошко закрою.
Угомонись ты, российская пьянь!
Дай хоть немного покоя.

Этот набор омерзительных слов
В сумраке мертвенно-синем -
Песня заблудших чумных мужиков,
Гнев и проклятье России!

Эх, нараспашку дурная душа!
Порванный ворот рубахи.
В пьяном безвременьи жизнь хороша
В луже ли, в уличной драке.
Кто остановит зловещую тень?
Или закончились силы?
Смотрит больными глазами детей
Будущее России.


Людмила Ханаева

* * *
Я рада теплу, лучезарному небу я рада,
Зелёной листве и траве, и цветам на лугу.
Должно же и Север побаловать солнце когда-то,
И я искупаться в лучах золотистых могу.

Здесь светлые ночи обласканы нежной прохладой,
И лёгкая тень укрывает от зноя поля,
Сирень расцветает, и пахнет душистая мята,
А пыль городскую глотают весь день тополя.

Берёзки надели зелёные летние платья
И белые ноги свои опустили в траву.
Здесь ветер залётный всем дарит несмело объятья
И теплой волною тихонечко гладит листву.

Под вечер усталое солнце ложится на ели,
И ложе его озаряет оранжевый свет...
И кажется мне, что нет места для сердца милее,
И кажется мне, что земли лучше Севера нет!

* * *
То мечтает, то мучат сомненья,
То отчаянье гасит в себе -
Пишет женщина объявление
О нескладной, нелёгкой судьбе.
Ну, конечно, решиться не просто
Даже, если давно сорок пять.
Разве важно, какого он роста!
Что о нём ей хотелось бы знать?
А потом: ”Я умею готовить,
Будет в доме тепло и уют...” -
И опять, прочитав, хмурит брови,
Нет, не так её всё же поймут!
Как вместятся в те скудные строчки
Одинокие все вечера?
Недовольно бросает листочки.
Для невесты решит, что стара.
Нет же, главное в жизни не это!
Дочка есть у неё, внук и зять.
И отложит подальше газету,
Шарфик станет кому-то вязать.
Но опять одолеют сомненья
И почувствует жалость к себе...
И вернется она к объявлению
С вечной верой в удачу в судьбе.

УРОКИ ЭТИКИ
      Мне иногда кажется, что Юлька Лытасова в школу приходит только для того, чтобы продемонстрировать нам и персонально Сашке Артюхину свои обновки. Мать у нее часто ездит по загранкам и привозит ей фирменные вещи, поэтому она и воображает. И, хотя Юлечка чуть ли не каждый день меняет наряды, головка ее от этого умнее не становится: перебивается с двоек на тройки. Да и Сашка не очень-то смотрит в Юлькину сторону!
      Последний урок – этика. Наш класс идет в кабинет Эльды, так мы сокращенно называем нашу классную руководительницу Элеонору Адамовну. Все садятся, достают тетрадки, ручки. Лытасова сегодня в новых джинсах. Они не дают ей покоя. Она останавливается у окна и делает вид, что ее там что-то заинтересовало. Сейчас прозвенит звонок. Мы успокоимся. Юлька же специально сядет последней: даст нам еще одну возможность оценить и позавидовать. Джинсы, конечно, - блеск! На бедрах - серебристая вышивка, внизу - бахрома…
      А вот и Эльда… Она подходит к столу, обегает всех взглядом, приковывая к себе наше внимание. Подсказывает Лытасовой, что уже можно опуститься на стул. Демонстрация джинсов прекращается на 45 минут. Все… начинается треп о семейном счастье. На уроках этики Элеонора Адамовна убеждает нас в необходимости уважать друг друга и все человечество в целом. Хм! Неужели нам будет гарантировано счастье на всю оставшуюся жизнь, если мы выучим наизусть ее ценные заповеди?!
      - Семья – это общество в миниатюре – разъясняет Эльда.
      Выходит я, мой брат Генка, мать и отец – тоже общество в миниатюре. И между
нами должно быть взаимное уважение. Да… вчера нас родители очень уважали! Папка получил зарплату. По этому поводу на кухне был праздник. Мать там тоже крутилась. А как же без нее! После застолья начался воспитательный процесс. В такие минуты любит отец потрепать нам с Генкой нервы.
      - Показать дневники! – заорал любимый наш папочка, пошатываясь в проеме двери. И как всегда, его тупой взгляд при этом не предвещал ничего хорошего! Мать неуверенно предложила:
      - Оставь их в покое.
      Но его уже понесло.
      - Дура, у Ленки тройки появились из-за Сашки Артюхина. Какого черта этот козел каждый вечер ошивается в нашем подъезде! - Отец потряс огромным кулаком над головой, доказывая свою проницательность.
      - Завтра в подоле принесет, шлюха!
     Мы с братом давно поняли: возражать отцу в такие минуты бесполезно, это может вывести его из себя еще больше, поэтому весь вечер демонстрировали покорность.
      - Генка, урод! Куришь?
      - Воспитатель хренов, пошли-и-и! – визгливым голосом потребовала мать.
      Вскоре ей все-таки удалось нашего чуткого папочку увести в другую комнату, но мы еще долго наслаждались его «красноречием». Потом они так же истерично решали какие-то свои проблемы. Иногда дело доходило до легкой потасовки, но мать всегда одерживает над отцом победу, поэтому, наверное, он и изгаляется над нами. Надо же на ком-то самоутвердиться! И так до трех ночи. Вот бы Эльда послушала… ха-ха-ха… отношения строятся на доверии и взаимном уважении! Господи, наконец-то кончился этот нудный треп. Ура, звонок!
      Узкоглазая Юлька вырвалась вперед, пристроилась к Артюхину и молча, но с достоинством понесла на своих худеньких бедрах новые джинсы. Рядом с шумом пролетели пятиклассники, но разве это может помешать Лытасовой!
      Итак … сегодня, кажется, отцу - в ночь, загляну-ка я к кому-нибудь в гости, а ближе к вечеру можно показаться дома…
      Элеонора Адамовна проводила ребят усталым взглядом. Она чувствовала, что «семейное счастье» не всех заинтересовало. Юля Лытасова, например, весь урок косилась на Сашу Артюхина, Наташа Берг вообще сидела отрешенная, а Костя Шахов увлеченно разгадывал кроссворд… «Слава Богу, рабочий день подошел к концу!» - пронеслось в ее голове. Бессонная ночь давала о себе знать…Вчера до двенадцати ждала мужа. Напряглась, услышав на лестнице тяжелые шаги. Пыталась определить, в каком состоянии Игорь. Он долго не мог попасть ключом в замочную скважину. Когда под навалившимся телом распахнулась входная дверь, она встала.
      - Не спишь, стерва! Кого ждешь? Физика-а-а? Хре-е-е-нов интеллигент!
      А потом молча, старясь не выразить ни презрение, ни страх, выслушивала оскорбления и угрозы, зная, что только спокойствием можно потушить его желание кричать, ломать, громить. И где-то через пару часов все же получила заслуженное вознаграждение, муж перешел к заключительной стадии, начал скулить.
      -Не любишь меня… презираешь…, мастер я, слышишь м-а-а-стер, целый день с рабочими на стройке, а не с бабами в учительской! …де-е-еньги мои нужны!
      Около трех ночи Игорь заснул, уронив голову на стол. Она убрала с его поверхности все, что можно нечаянно столкнуть и только тогда выключила свет и ушла в комнату дочери. Ирочка подвинулась и, не просыпаясь, доверчиво уткнулась в ее плечо.
      А утром, натыкаясь на встревоженный взгляд мужа, Элеонора Адамовна отводила глаза. Чувство его вины и ее негодующее презрение как будто заполнило все пространство в доме, сковывало, мешало сосредоточиться. С шумом в раковину опускалась посуда, красноречиво выражая ее состояние. «Нет не сейчас, не впопыхах, но предпринимать что-то надо…надо…надо…» - стучало в голове.
      И только после окончания уроков, склонив голову над раскрытым классным журналом, она задумалась: «Игорь не уйдет, это его жилье. Надо уходить ей с дочерью. Куда - к маме? Но там, в двухкомнатной квартире вместе с мамой живет еще младшая сестра Даша с мужем и трехлетним ребенком …ну, допустим, на какое-то время приютит подруга. А потом?»
      Домой Элеонора Адамовна пришла позднее обычного, разложила купленные по дороге продукты и прилегла на диван в комнате дочери.
      Игорь открыл дверь своим ключом, прошел на кухню. Она слышала, как мягко открывалась дверь холодильника, зазывно позвякивала посуда.
      - Я все подогрел. Поужинаешь вместе со мной?
      - Не хочу…
      Муж присел рядом. Воцарилась мучительная тишина.
      - Ты прости меня за вчерашнее, не удержался, выпил…
      «Каждый раз одни и те же слова! Лучше бы он их не произносил. Пройдет какое-то время и опять будут угрозы, оскорбления… Но, чтобы за стенкой спокойно спала Иришка, снова придется, сжавшись от напряжения, выслушивать его несправедливые домыслы …Уйти некуда!» - четко звучало в голове.
      Игорь это тоже знал и понимал, что ей приходится прощать его от безысходности… Винил себя, зарекался … и не сдерживался.
      В ванной мокло белье, на столе для проверки лежала стопка ученических тетрадей, а в холодильнике со вчерашнего дня ждала ее чуть присоленная рыба … но делать ничего не хотелось!


Владимир Гоголь

Осень.
Осень пахнет грибами, брусникою,
Пахнет осень таежной тропой.
А в избе тихо «ходики» тикают,
А в тепле осень пахнет тобой.

Снова утром в промозглую осень
С прелым запахом сосен, осин.
И чего меня по свету носит?
Будто в жизни живу я один.

Мне привольно в лесу и свободно,
На озерах, болотах, борах.
Жить могу я там сколько угодно,
Не скучая на первых порах.

А, затем, кислородом насытившись,
Подустав от природных красот,
По тебе и комфорту соскучившись,
Я дойду до знакомых ворот.

Я поставлю корзину с грибами
И с брусникою пестерь в сенях.
Плащ, ветровку, гремя сапогами,
Я развешу сушиться впотьмах.

Я войду и твой сон потревожу
Поцелуем, но то не беда.
Осень пахнуть по - разному может,
Но тобой она пахнет всегда!

Весна
Проснусь с утра от грохота капели,
Меж серых туч – луч Солнца, небеса.
Была Зима – денечки пролетели.
И вот Весна. Вот это чудеса!

И лужи во дворах, и свежий ветер,
Зимы остатки сгонит теплый луч.
День все длинней и все светлее вечер,
Все чаще Солнце светит из-за туч.

Так и скворцы, глядишь, не за горами,
Затем грачи и прочих стаи птиц.
И, полновесно пользуясь правами,
Весна веснушки дарит сотням лиц.

Цветы, улыбки, радостные лица:
Прощай, Зима, морозить нас кончай.
Пришла Весна – апрельская царица
И муж ее – предвестник лета – май.

По мотивам китайской сказки
«Как Бог создал женщину»

Сперва мужской был создан пол,
Затем , окончив школу,
Творец Вселенной перешел
К прекраснейшему полу.
                               С.Я. Маршак


Начав все с утреннею зарею,
Взял Солнца луч, его пристроив,
Решил добавить грусть Луны,
Добавил – краски не полны.
Тепло мехов, магнита силу,
Журчанье вод и жар огня,
И лебединый стан красивый,
И гриву рыжего коня,
Добавил ласковость котенка
С когтями сильного тигренка,
И грациозность стрекозы,
И гибкость ветреной лозы.
Взял хрупкость льва и трепет лани,
Смешал все это в Божьей длани.
Лизнул, попробовал породу,
Добавил чуть нектару, меду.
Задумался над вкусом этим,
Добавил то, чем звезды светят,
Еще мятущегося ветра,
Туч грозовых два кубометра,
Прибавил хитрости лисы,
(Ну, кто об этом-то просил?),
Блудливость и шкодливость кошки,
Затем трусливости немножко.
Помяв в руках такую смесь,
Заметил, место еще есть.
Прибавил ревности тигрицы,
Пиявки кровожадной влил,
(Не знают многие девицы,
Чем их Господь вознаградил).
Назойливость, дурман, упрямство
И мстительность, и алчность, пьянство,
И прозорливость серой мыши,
И беспощадность, яд змеи.
Лимит из-под контроля вышел,
(Чуть органы не замели!).
Перемешал Господь в ладонях,
Фигурку вылепил удачно.
И женщина, почти мадонна,
Вдохнула жизнь, зевнула смачно.
Бог передал ее мужчине,
Не как игрушку передал,
А обозначил суть личины
И размножаться приказал.


           Наши гости

Андрей Канев

Поэт, прозаик, литературовед, член двух творческих союзов России- журналистов и писателей, член корреспондент академии наук и искусств с 1999 года (г. Санкт-Петербург), бессменный составитель альманаха «Сыктывкар».

* * *
Спецрейс на Грозный
Осветила ракета блокпост
И дороги чеченской столицы.
Ветер запахи гари принес,
Запорошены снегом бойницы.
Все не кончится эта война…
Трассера… И бомбят к горизонту.
На висках у ребят седина.
…Восемь дыр у «вертушки» по борту.

Алексей Карпов
Сыктывкарский поэт, автор сборника стихов «В краю отцов».

  * * *
Ночь в лесу
Среди замшелых елей
Над медными борами,
Где сосны вековые
Свершить готовы взлет,
Где люди не ходили
Артелью с топорами,
Лихой хозяин–ветер
В ночи опять поет.

Уж до утра замолкло
И птичье щебетанье,
И карканье воронье,
Тревожащее лес.
Укрылись на болоте
В осоке – словно в зданьи –
Утиные семейства…
И никаких чудес.

У озера лесного
Взял крик свое начало.
А у дороги вспыхнул
Холодный белый свет.
Но мы-то с вами знаем:
Тот голос – не русалок,
А светит пень стоящий,
Что гнил десятки лет.

И все-то нам известно.
И все-то нам знакомо,
Хоть лекцию готовы
Мы обо всем прочесть.
Пусть воет непогода –
Мы и в лесу, как дома,
И можем все явленья
Природы перечесть.

Мы нынче поумнели
И строим жизнь научно,
Уйдя вперед от прошлых
Таинственных веков.
Однако,
Что-то грустно
И так порою скучно
Без горестных русалок,
Без ведьм и лешаков.
1984г.


                    Дебют

Федор Феофилактов

Отъезд
Разрезвились в августе
Градинки-снежинки.
За густыми струйками
Скрылся серый холм.

Но смахнула осень
Снега паутинки.
Солнце, словно выспавшись,
Разлилось теплом.

Ветер наигрался
Вдоволь с облаками,
Разбросал их назло
И затих потом.

Мы работу сделали,
Вот и уезжаем.
Сложены палатки.
- «Заводи, Артем!»

Ты куда, бедняга?
- «Далеко - не близко!» -
Среди гор зубастых
Стонет вездеход.

Разгребая камни
Лапою когтистой,
Он по перевалу,
Словно жук, ползет.

Загорелось небо
Пламенным закатом.
Вниз стекала медленно
Талая вода.

Вновь пронесся ветер
Вдаль по перекатам
С тучей зашепталась
Горная гряда.

Огонь
Язык костра
Лениво воздух лижет.
Трещит сухими старыми ветвями.

Вздыхает,
Горьким дымом мерно дышит.
И вдаль глядит горячими углями.

О чем ты думаешь,
Мой спутник молчаливый?
Мне намекни: о ясном или грустном?

Твои же мысли
Тихо и красиво
Дымком кудрявым над рекою вьются…

Лилия Харатова

(Для самых маленьких)


* * *
Мячик, яркий и весёлый
Прыгает от стенки к полу.
Если бьёшь его ногами,
Он в футбол играет с нами.

* * *
Из кубиков можно построить все.
Гараж или дом и дворец еще.
Сейчас я дозорную вышку построю,
Ведь я пограничник, винтовка со мною.

* * *
Киса, киса, кисонька
Зелененькие глазки.
Приходи к нам кисонька.
Расскажи нам сказки.
Про звездочки, про луну,
Чтоб сыночек мой уснул.

* * *
Засыпай поскорей Ярославушка.
Положи на подушку головушку.
Одеялом укрой свои ноженьки,
Да закрой свои ясные глазоньки.
Чтоб сова не стучала в окошечко,
Головой большой не крутила-бы.
Улетай сова к своим детушкам.
Спит у нас уже Ярославушка.

* * *
Баю-баюшки-баю
Колыбельную пою.
Камни точит ручеек.
Эхом вторит ветерок.
Солнце село за леса.
Закрываются глаза.
Петушок не кричит.
Мой сыночек крепко спит.

* * *
Я новое платье кукле сошью
С широкою красной тесьмою.
Подружкам своим во дворе покажу.
Все скажут: «Ах, платье, какое!''
Для мишки жилетку и синий берет.
Для пупса штаны и рубашку.
Я всех обошью и даже себе
Я вышью цветок на кармашке.


Людмила Майбурова

* * *
Я так хочу опять тебя обнять,
Закрыв глаза к щеке твоей прижаться.
И никуда тебя не отпускать,
И никогда с тобой не расставаться.

Смотрю в твои зеленые глаза,
Но вижу в них чужое отраженье.
В них нет ко мне любви и нет тепла,
А только холод и пренебреженье.

Но я сумею все преодолеть
Ведь ты оставил мне намного больше.
И буду я с улыбкою смотреть,
Как сын растет, так на тебя похожий.


Сергей Ладанов

Инна
Инна,
Я встречу тебя, когда смолкнут дожди…
Инна,
Я буду с тобой, ты меня лишь дождись.
Инна,
Юность твоя не прошла, ты поверь!
Инна,
Еще не закрылась мечты нашей дверь.
Инна,
Мне нравится цвет твоих призрачных глаз…
Инна,
Пусть будут у нас, как тогда, в первый раз…
Инна,
Пусть будет у нас на двоих два крыла.
Инна,
Ты знаешь, что наша звезда нас нашла.
Инна…Инна…Инна…


Зинаида Сидорова

Половодье

Разлилась весной речушка,
Затопила три села.
Неуемная старушка,
Что смогла, то залила.

Смыла грядки, огороды.
Что потребуешь с природы?
Огнеметною волной
К морю понеслась стрелой.

Но застывшею стеною
На пути стоял курган.
Он и нынешней весною
Был, как грозный атаман.

Не желал он поступиться,
Отойти, посторониться,
Мелкой речке угодить.
Вобщем, он хотел схитрить.

Но речушка в половодье
Ширь такую набрала,
Что из сельских огородов
Грязь и мусор – все смела.

Мусор затянув в воронки,
Разбросала грязь по дну,
Унесла с собой избенку
И, наверно, не одну.

Не пускал курган речушку,
Ей дороги не давал.
Напугать хотел простушку
И стоял, как пьедестал.

А речушка, наполняясь
Снежной талою водой,
Крепла, силу набирала,
И, гордясь сама с собой,

Понеслась, как ураганом
Свой прокладывая путь,
Выстилая дно курганом,
Показала свою суть.

Что ж, курганы в половодье
Тоже могут пасть к ногам,
То ли речкам тем в угоду,
То ли просто в рифму нам.


Светлана Зибен

Солнце моё
В отзвуках зари
В поле убегу,
Там найду росы прохладу.
Всей своей душой
В травы упаду –
Сердца моего отраду.

Солнца луч обжёг моё плечо.
Ах, как от него горячо!

В полудень в лугах
Края не найду,
Аромат безбрежья манит.
Я – за ветром вслед.
В небо я хочу.
Только как земля тянет!

Я босиком, а мне всё нипочем.
Ах, как от земли горячо!

Когда устанет день,
Тогда усну и я
К солнцу моему близко.
Я тебя ждала,
Я тебя звала,
Без тебя себя не мысля.

Твоя рука легла мне на плечо.
Ах, как от неё горячо!


Посвящение Жене Родионову

«Женя Родионов – русский солдат,
обезглавленный чеченскими боевиками,
за отказ принять мусульманство.
Канонизирован русской православной
церковью»


«...Нет, не отдам креста! Я солдат Христа!»

С неба звездочка упала,
Про примету нагадала –
                                будет редкая в мире печаль.
Всё в лазури,
              голубое,
                       платье дерзкого покроя,
А в узорах –
                   крестов новых сталь.
Вот,
      запутавшийся в складках её платья,
                                                   ветер скорби
Упадет к ногам измученной души –
То мать кричит в тиши:
В небо,
             где Женя Родионов не спит.
В землю,
            где снова груз «200» фонит.
В сердце:
«Почему боль Христа всё сильней?»
В люди:
           «Не губите Земли сыновей!»

С неба звездочка упала
Про желанье нагадала.
А желанье одно –
                              чтобы жить! –
На жемчужине Вселенной,
Дай-то Бог – вовек нетленной,
                  чтоб глазами её нежно любить.
Вот уйдет та,
            в синем платье –
                       от неё слеза горюча –.
Я на волю ветер скорби отпущу,
Песню запущу:
В небо,
           где солдаты не знают войны.
В землю,
            где люди и травы равны.
В сердце,
            где царство Христово сильней.
В люди:
           «Подарите Земле дочерей!»

«...Нет, не отдам креста! Я солдат Христа!»


Фаина Шарикова

* * *
Пускай до дома далеко,
Душа тоскует, сердце ноет.
Ты только не молчи, друг мой,
Ведь дружбу тишиной не строят.
Не забывай своих друзей,
Людей полно – друзей немного.
Найти хороших повезло –
Их не теряй в пути-дороге.


Детская страничка.

Донченко Юля ( школа №27, 8 класс)

Одна
Я не забуду эту осень:
Последний всполох октября,
Ненастный ветер боль уносит,
Приносит холод ноября.
Чернеют листья под ногами…
Я все забуду и прощу,
Свою печаль, свои страданья
Я легким жестом отпущу.
Туркин Иван ( школа № 30 , 9 класс)
Ветер песню напевал
Из родного края.
Я любовь свою искал,
Ветерку внимая.

По реке приплыл ко мне
Девичий венок,
Миражом мелькнул в волне
Твой льняной платок.

Поскакал из дома я
На коне стрелой.
Друг мой – ветер по полям
Полетел за мной.

Белоснежны облака
Там, где ты живешь.
И в тумане, как река,
Золотая рожь.

Берегам любви моей
Нет конца и края.
Мы посадим на земле
Наш кусочек рая.

* * *
«До свиданья, Лучик мой,» -
Попрощался я с тобой.
Солнце скрылось за рекой.
Образ твой предо мной.

Звезды блещут в небесах.
Тени лунные в кустах.
Ветер с речкой говорит,
Речка слушает, бежит.

Ночью выпала роса.
Посветлели небеса.
Зазевавшейся звезде
Рассказал я о тебе.

Скоро в утренней красе
Ты пройдешься по росе.


Корычева Света (школа №27, 4 класс)

Брат Алешка
У меня есть брат Алешка.
Совсем маленькая крошка.
Хоть не может он ходить,
Зато может нашкодить.
Может он порвать тетрадку,
Обслюнявить всю кроватку,
Раскидать, погрызть игрушки,
Папу потянуть за ушки.
Я от Лешки все стерплю,
Потому что шалунишку
Я отчаянно люблю!


Сапунова Ирина (школа № 29, 6 класс)

Умный баран
Шел я в школу утром рано,
Встретил по пути барана.
Он сказал: «Привет, дружок!
У меня есть пирожок.
В пирожке моем начинка –
Очень сладкая вкуснинка»
Я сказал ему: «Баран,
Пирожок ты скушай сам.
Лучше в школу мы пойдем
И учиться там начнем»


Дуксо Настя (школа №27, 5 класс)

Осень
Осенью листья с деревьев летят.
Птицы порхают, на юг все хотят.
Скоро зима наступит в России.
Осенью классно, очень красиво.
Зябкие лужи. Ветер прохладный
Листья кружит, тучи гоняет.

Старцева Марина (школа №29, 7 класс)

Бабушка
У меня есть бабушка.
Вот такая лапушка.
Любит вкусненько поесть.
Вот такая молодец!
Поболтать и посмеяться,
Подсказать, понаряжаться,
Любит книги полистать,
На балконе погулять,
Вот такая бабушка,
Золотая лапушка
 
  Сегодня были уже 4 посетителей (12 хитов) здесь! KiriShok  
 
=> Тебе нужна собственная страница в интернете? Тогда нажимай сюда! <=
Внимание! Все авторские права защищены законом. Копирование, воспроизведение или иное ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЛЮБОЙ ЧАСТИ размещённых на этом сайте МАТЕРИАЛОВ без разрешения администрации сайта ЗАПРЕЩЕНО.